Steam изменил игры. Spotify изменил музыку.
REEL меняет кино.
Музыкант через дистрибьютора за $20/год попадает на все платформы мира. Прямой доступ к слушателю.
Разработчик публикует сам, напрямую, глобально. В день релиза — мировая аудитория без посредников.
Режиссёр снял фильм. Фестиваль → дистрибьютор → переговоры по территориям → годы ожидания → возможно ничего.
Режиссёр из Нигерии, Казахстана, Аргентины не может просто «выложить» фильм в мир. Система не создана для этого. Дистрибьютор — обязательный посредник, который берёт 30–50% и годами тянет переговоры.
Права продаются кусками по регионам. Зритель платит за Netflix, Amazon, Apple TV+, ещё несколько платформ — и всё равно не находит нужный фильм. Контент не там, где его ищут.
Перевод, субтитры, дубляж стоят десятки тысяч долларов. Маленький фильм из Ганы никогда не получит русские субтитры при старой модели. Но AI меняет это прямо сейчас.
Технологическая проблема — субтитры, дубляж — уже решается десятками сервисов и через 2–3 года перестанет быть барьером. Это значит: окно открывается. Вопрос в том, кто успеет создать правильную инфраструктуру раньше.
Spotify победил не потому что придумал MP3. Он изменил договор с лейблами.
Правообладатель загружает фильм и подписывает один договор — без территорий, без дистрибьюторов в цифре. Глобальный доступ с первого дня.
Субтитры и дубляж генерируются под язык каждого конкретного пользователя. Африканский фильм за $4500 смотрят в Токио и Москве.
Подписка пользователя перераспределяется пропорционально просмотренному контенту. Автор получает деньги напрямую — прозрачно и в реальном времени.
Тысячи шедевров мирового кино в открытом доступе — Хичкок, Куросава, ранний Феллини. Это база каталога с первого дня и источник повышенной маржинальности.
Десятки тысяч фильмов, срок авторских прав на которые истёк — уже сейчас доступны для коммерческого использования. Это весь золотой век Голливуда, итальянский неореализм, японская новая волна, советское кино.
Мы лицензируем их бесплатно, добавляем качественную AI-локализацию и получаем 100% маржинальности с каждого просмотра. Это основа платформы до момента, когда правообладатели придут сами.
Куросава, Феллини, Хичкок, Тарковский, Чаплин — это не архив. Это ценность.
Единая подписка даёт доступ ко всей библиотеке без ограничений по регионам и языкам
Система отслеживает каждую минуту просмотра каждого фильма каждым пользователем в реальном времени
Ежемесячный пул делится между правообладателями пропорционально просмотрам — прозрачно, без ручных операций
Просмотры фильмов без правообладателя идут целиком в выручку платформы
Глобальный рынок стриминга к 2030 году по прогнозам аналитиков
Независимые фильмы, которые не имеют глобальной цифровой дистрибуции прямо сейчас
Аудитория за пределами США и Европы — растущий средний класс с запросом на качественный контент
Наш первый рынок — не Netflix и не Disney. Это 500 000 независимых фильмов, до которых большие платформы никогда не дойдут.
То что стоило $50 000 два года назад — сегодня стоит $500. Через 2 года — $5. Барьер исчезает, нужна платформа которая его использует.
Средний зритель платит за 4–5 стримингов и всё равно не находит нужный контент. Запрос на «один Netflix для всего» максимальный.
Малые студии и независимые режиссёры мотивированы на новую модель — как музыкальные лейблы в 2008 году перед сделкой со Spotify.
Большие платформы строятся на дорогом контенте и эксклюзивах. Независимое мировое кино — не их рынок. Это наш.
Зритель открывает REEL и находит нигерийский фильм снятый за $4 500 — с русскими субтитрами, с оценками таких же синефилов. Он его смотрит. Режиссёр в Лагосе получает деньги.
Это не утопия. Это то, что Spotify сделал с нигерийской музыкой — Afrobeats стал мировым жанром именно потому что появилась платформа без территорий.
Кино заслуживает того же. Мировое кино — для мировой аудитории.